Путь богов  - Александр Богатырев

Следующие полтора часа прошли относительно спокойно. Хоть и было видно по резко изменившемуся характеру гипера, что тут что-то не то, но крупных неприятностей, как ни странно, у границы не встретилось. Зато потом…

Очень хорошо, что всех, кто не имел иммунитета, рассовали по каютам, обкололи вакциной, да еще и привязали для надежности. Очередным вахтам досталось по максимуму.

Если даже плотно сидящий в противоперегрузочном кресле Каас периодически терялся, забывая, где и какие у него конечности, где глаза, уши и прочее, то что можно было сказать про команду, которая сейчас должна была обеспечивать сохранность агрегатов и их устойчивую работу при постоянной пиковой перегрузке. Но больше всего испугало астрогатора, что он не заметил, как выключился…

Последнее, что он помнил, это как Брис вдруг решил проходить пакет искажений каким-то нереальным образом и прямо через них. Каас даже рта не успел открыть, как введенная студентом программа буквально швырнула корабль сквозь искажения. Перед глазами все смазалось… И…

Каас обнаружил себя тупо пялящимся на мониторы, а на хронометре уже было время – двадцать минут спустя. То, что они прошли благополучно, говорили вполне себе зеленые текущие строчки отчетов на контрольном мониторе. Все работало нормально, корабль по-прежнему продирался через взбешенный гипер, только Каас находился в смятении.

Дарт встрепенулся, открыл было, рот, но тут началась такая свистопляска, что слова буквально в глотке застряли. Точнее, очередные волны возмущения полей, при прохождении очередных «препятствий», вогнали его слова глубоко в глотку. Из глаз посыпались искры…

А стажеру – хоть бы хны! Как крутил свои ручки, так и крутит, и вычислитель, по тому, что успел заметить Каас, загружен уже на пять (пять!!!) скачков вперед.

Брис явно работал на опережение. Все, что было видно на сканерах, немедленно вносилось в вычислитель, и далее решалась задача. Что-то доказывалось, мелькали какие-то леммы и теоремы. Но результат всегда был один – лежащая за пять скачков и поворотов от корабля дрянь раскладывалась на составляющие, и для нее вычислялась оптимальная программа прохода. С учетом того, с какими параметрами корабль выскальзывал из «волны» и «поворота» прямо перед ней.

Но еще больше поразил Кааса родной курсограф реального пространства. Он показывал, что они прошли уже то, что должны были пройти только через шесть часов!

Выходит, Брис не лгал. И не преувеличивал, что есть возможность пройти очень быстро. Действительно, если так пойдет, то они пройдут кластер не за трое суток, а часов за двадцать – двадцать пять.

Сначала это вселило в него некоторый оптимизм. Ведь чем быстрее закончится этот кошмар, тем лучше. Но когда он увидел, как Илиан проходил очередной «Узел Лорана» (кстати, не чета тому, что он встретил у границы кластера – этот был порядка на два более гнусный и навороченный), ему чуть дурно не стало. Вместо того, чтобы, как все, пойти, аккуратно раскладывая его на составляющие и последовательно их обнуляя, Брис ринулся прямо в него. Напролом. Да еще с такими параметрами полей!

Компенсаторы сгладили многое. Почти до нуля. Однако этого «почти» явно было недостаточно для хоть и закаленного, но все-таки несколько чувствительного к закидонам гипера астрогатора. Эффект был, как от удара кулаком по голове.

Что творилось на других постах – оставалось тайной, но догадаться было несложно. Ругаясь на чем свет стоит, команда, если стояла на ногах, хватались за что только можно, чтобы устоять, остальные, кому не повезло, поднимались с пола на карачки, пытаясь выпрямиться.

Но Брис, как древний камикадзе, сияя хищной улыбкой, с горящим взором, уже входил в следующее возмущение и новая волна валила людей, заставляя кубарем кататься от переборки к переборке.

Но… опять все системы на корабле были в порядке!

Никаких существенных перегрузок не наблюдалось. Да, пиковые случались, но все в пределах, гарантировавших длительное и устойчивое функционирование.

Несколько раз Каас порывался немедленно остановить стажера, творящего нечто несусветное. Но каждый раз страх останавливал его. Вмешиваться сейчас в работу Бриса – это значило «говорить под руку». А в условиях того жуткого гипера, что они сейчас проходили, это было не просто чревато… Только и оставалось, что вцепиться в подлокотники и с обреченностью висельника наблюдать за тем, что творит стажер. Каким-то невероятным образом Брис начисто исключил даже малейшую возможность оборвать его пилотирование.

С другой стороны, что-то в этом полете было красивое. Как пируэты фанатика-серфингиста, скользящего по гребням штормовых волн. Скользящего и выскакивающего из-под рушащихся на него бурунов буквально в последний момент.

Спустя пять часов, уже совершенно вымотанный и деморализованный, астрогатор выпал из своего кресла и, поминутно хватаясь за переборки, отправился к капитану.

Ситуация сложилась такая, что он не видел ни единой возможности и варианта вмешаться, чтобы овладеть ею.

К тому же осознание пределов собственных возможностей вселяло в него еще и дополнительный страх – не справиться ему с задачами той сложности, с которой без видимых затруднений, походя, справляется Брис. Кааса жгли обида и зависть. И только постоянно висящая над кораблем смертельная опасность не позволяла ему отпустить эти гнусненькие чувства на волю.

Капитана он застал тоже в мрачном состоянии духа. Он давно догадался, кто ведет корабль, так как стиль был совершенно не Кааса. Тот всегда вел очень аккуратно и осторожно, соблюдая все предписанные правилами эволюции. А тут…

Одно успокаивало: корабль идет быстро, без существенных перегрузок систем и, как становилось ясно после прохождения очередной пакости, – оптимально. Но каким манером! Капитан никогда в жизни не видел ничего подобного.

И этот ужас продолжался и продолжался. Не кончался катастрофой, которая уже столько раз казалась неминуемой. До сих пор корабль, как ни странно, оставался и целым, и не потерялся во времени.

Каас вполз в кресло запасного пилота и пристегнулся. Лицо его было бледным.

– Майт! Я не решился его останавливать!

У астрогатора разве что зубы не стучали.

– И не надо! – рыкнул капитан.

– Но… Майт! Мне страшно! Он сумасшедший!

– Вижу! – процедил Крон, наблюдая по мониторам прохождение очередного «рифа». Вполне можно было убиться на нем. Но каким-то чудом корабль опять не только проскочил, но и проскочил с серьезнейшей экономией как реального, так и корабельного времени.

– Либо этот малец гений, каких еще свет не видал, либо он что-то такое знает, что не знаем мы, – с трудом произнес капитан. – В обоих случаях надо его держать. Он как бы не лучше Гюннара будет.

– Но он сумасшедший! – заклинило Дарта.

– Гюннар тоже сумасшедший! Все лучшие астрогаторы Космофлота в той или иной мере сумасшедшие, – заметил Крон.